Просьбы о помощи

« Тогда речет царь сущим одесную Его: приидите, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и дасте ми ясти; возжадахся, и напоисте Мя: странен бех, и введосте Мене: наг, и одеясте Мя: болен, и посетисте Мене; в темнице бех, и приидосте ко Мне. Тогда отвещают Ему праведницы, глаголюще: Господи, когда Тя видехом алчуща и напитахом; или жаждуща, и напоихом; когда же Тя видехом странна, и введохом; или нага, и одеяхом; когда же Тя видехом боляща, или в темнице, и приидохом к Тебе; и отвещав царь речет им: аминь глаголю вам, понеже сотвористе единому сих братий моих менших, Мне сотвористе»(Мф 25, 34-41).

Нам, православным христианам, необходимо быть православными не только по названию. Для спасения души крайне необходимо доброделание. Можно молиться, поститься, посещать Богослужения, читать Священное Писание и духовную литературу, но при этом не быть христианином, а быть « безплодной смоковницей», участь которой известна из Евангелия. Помните мытарства блаженной Феодоры? Можно миновать все мытарства и дойти до последнего двадцатого – немилосердия и жестокосердия – и не пройти испытания, потому что не было дел милосердия. Когда мы приходим в храм на Литургию и причащаемся Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, обильно получаем благодать для творения добрых дел. Доброе дело не обязательно должно быть большим, грандиозным. Можно, и нужно делать добрые дела даже самые маленькие, как бы незаметные, но такие важные и значимые для спасения души, для доброго ответа на Страшном Суде. Меру такого маленького доброго дела определил для нас Сам Господь наш Иисус Христос: « и иже напоит единаго от малых сих чашею студены воды токмо, во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея» ( Мф. 10, 42).

Традицией на Руси во время Великого поста (и особенно в дни Страстной седмицы) был сбор денег для выкупа из тюрем должников. Люди собирали деньги для заключенных и больных, которых тогда называли « несчастненькими», и посылали в тюрьмы и лечебницы кто сколько может. Конечно, во время Великого поста особенно надо потрудиться, но и в остальные дни не забывать о добрых делах. « Наши лагеря, наши заключенные всегда остаются с нами, как наши кровоточащие и гноящиеся раны. И нам их лечить» О. Глеб ( Каляда)

По Божиему промыслу в храм преподобного Илии Муромца обращаются за помощью заключенные в узы женщины, которые отбывают свой срок наказания в Черниговской колонии №44. Некоторые из них сидят со своими малолетними детьми, которые были рождены в заключении. Эти деточки не имеют порой необходимых предметов гигиены. Они рады любой игрушечке, конфетке, яблочку. На территории лагеря есть православный храм. Некоторые из женщин ходят на службы, принимают участие в Таинствах. Многие из них крестили в храме своих детей.

Прихожане храма оказывают посильную помощь заключенным женщинам.

Среди тех, кто нам пишет в храм, большинство больных, увечных, сирот, которые остались без родителей еще в малолетнем возрасте. Пишут те, кому хотелось бы общаться, переписываться с кем-то из верующих, потому что со свободы никто не пишет. Бывали такие случаи, когда оправляли посылочку, а человек писал в ответном письме, что он сильно унывал, молился Богу о каком-нибудь утешении и вдруг приходила посылочка, с самыми простыми вещами: мылом, зубной пастой, чаем, печеньем и др. и так становилось ему на душе радостно и легко: Господь не оставил, помнит, милует и прощает.

Кто пожелает оказать милость заключенным могут сами купить и передать в храм необходимые вещи из списка ( список приводим ниже).

Можно пожертвовать средства ( в церковной лавке или в карнавку храма, или перечислив средства на счет храма ) для покупки необходимого, а также для оплаты почтовых услуг. Можно взять адрес, собрать посылку и отправить ее ( адреса приведены ниже )

Благодарим за любую помощь.

Адрес, по которому можно помочь детям, находящимся в заключении:

Черниговская исправительная колония № 44,

Дом матери и ребенка ( ДМР ),

ул. Промышленная, 38, г. Чернигов, 14014

Список продуктов, которые просят высылать: Сахар, чай (любой), консервы, растительное масло,сгущенка или сухое молоко, приправы, какао, кисель, семечки, орехи, печенье, конфеты

Список необходимых предметов гигиены: Мыло туалетное и хозяйственное, Зубная паста, зубная щетка, Шампунь, Крем для рук, лица; Сухие дезодоранты

А также: конверты, тетради, ручки и коробки для посылок (небольшие) и кипятильники (маленькие)

Для детей: Памперсы, витамины, детское мыло, крем, детский шампунь, сладости

Также в некоторых письмах есть просьбы выслать таксофонные карточки.

По всем вопросам обращайтесь в церковную лавку или по телефону (095) 738 22 70

Благодарим всех, кто откликнется на просьбы нуждающихся. Спаси вас Господь!

Нужна ли помощь заключенным? Протоиерей Сергий Ивченко

Без подписи: “Недавно у меня гостил брат, а я в это время собирал посылки на зону и денежные переводы. Адреса взял в газете, всем поровну разложил. А брат и говорит – если кто-то сел в тюрьму, значит, получил за свое, пусть кается там. А ты-то, говорит, чего усердствуешь? Я сам был на зоне, знаю об их нравах. Нелюди они, «волки в овечьей шкуре. Не верьте им. Просят выслать духовную литературу, а потом сами смеются, потому что, не она им нужна, а посылки с продуктами. К ним со всей душой, а они выходят на свободу и начинают шантажировать, угрожать. Все у них там повязано, друг с другом переписка, и если не пойдете у них на поводу, могут прирезать. Им трудно в этом мире, они как бы прирастают к зоне – такое впечатление, что им нравится кормить вшей и есть баланду, будто гордятся своим положением. В Евангелие говориться о людях, томящихся в узах, но людях – верующих, которые за веру сидели, а не за убийства, и якобы раскаивающиеся. Да, был разбойник на кресте, но он – Евангельский разбойник. Совсем иные нравы у нынешних преступников”.

Какой евангельский принцип мы исполним, если просто так возьмем и откажемся от любой помощи людям за решеткой? Мир от этого станет светлее и чище, мы от этого станем ближе к Богу или таким образом дадим воспитательный урок заключенным, что они придут в умиления от торжества справедливости и раскаются? Не думаю. Скорее всего – это крайность – мол, ты негодяй такой, получил то, что заслужил, мучься себе за решеткой в темнице сырой; а за слезы детей и матерей я присуждаю тебе на дополнительную казнь: моей посылки не увидишь вовеки! А если, напротив – откроем закрома своей щедрости и каждому просящему «от туда» будем исполнять все капризы, то обзаведемся такой армией нахлебников, что и сами без штанов останемся. Должна быть золотая середина. Давайте ее искать.

За 16 лет своего пастырского служения – 12 лет несу послушание по окормлению тюремного прихода в мужской колонии, где большая часть осужденных составляют инвалиды. По небольшому личному опыту, могу утверждать, что не все так просто и однозначно, как пишет наш дорогой читатель. Начнем с того, что образ зека, как нищего, оборванного, голодного существа – это миф. Возможно, так было раньше. Я прекрасно помню, как лет 10 назад, когда колхозы уже приказали долго жить, а КСП еще только примеряли их белые тапочки, начальнику тюрьмы, или как его «там» весомо называют – «хозяин», приходилось протягивать вперед руку и идти по миру с сумой на плечах – подайте, кто, что может на пропитание томящимся арестантам. И подавали, выручали окрестные КСП. Кто зерна кормового пожалует – его на дертомолку перепускали и славная каша для лысой братии получалась. Кто овощей подкинет, ничего, что гниловатых – салат выходил знатный. Иногда даже мяском разживались, особенным. «Холодный дорез» по научному называется. Это когда свинья или корова, по каким-нибудь неведомым причинам вдруг копыта отбросит, то их тушки разделывались, подчищались и зекам на стол подавались. А что делать – и на том спасибо. Дареному коню в зубы не смотрят. Даже дохлому. Однажды наши прихожане угостили меня интереснейшим продуктом питания, достойным занять почетное место в петровской кунсткамере. Они его называли ласково – «наше печенье». Это было некое вещество, отдаленно напоминающее хлеб, имеющее цвет не то земли не то глины, пахнущее опилками и чем-то еще непонятным, а на ощупь – подсохший пластилин. При всем этом – было вполне съедобно и радостно украшало трапезу счастливого узника. Ради уважения к братии я торжественно отщипнул краюшку этого хлеб-соли, пожевал, виду не показавши и даже героически проглотил. Для порядка поохал, восхищаясь таким невиданным деликатесом, но больше щипать не стал. В тряпицу завернул и домой забрал. Дома и на приходе показывал. Попробовать сей продукт смельчаков так и не нашлось. Пытался сохранить диковинку – плесенью покрылся, пришлось выкинуть. Никакая живность к останкам не притронулась. Да, было такое время, но ничего – пережили. Посылки да передачи тогда только и выручали. Их тогда разрешили принимать без всяких ограничений в весе. Сейчас многое по-другому. Снабжению питанием, одеждой, всем необходимым начали уделять значительно больше внимания. Комиссии из министерства почти каждую неделю зону проверяют. Найди сейчас проверяющий такое произведение кулинарного искусства, как то печенье, то головы бы полетели – от начальника до повара. Как же – вся Европа смотрит, как у нас права человека соблюдаются. Было такое, что я тоже, как добропорядочный гражданин, желающий всем помочь, приходил в тюремный храм на службу не с пустыми руками. Набирал в сумку конфет, пирожков, всяких вкусностей от сельского стола – и веселись душа. Один раз мне сказали спасибо, второй раз, а на третий раз – наш староста Александр М., меня отозвал один на один и объяснил, почем соль на местном базаре. «Батюшка, – говорит,- что же Вы делаете! Мы в церковь молиться ходим, ищем решения наших духовных проблем, мы все здесь единомышленники, пытаемся делать первые шаги к Богу, а Вы хотите из церкви кормушку сделать! Скоро сюда сколько народу ходить начнет, только чтобы ваших угощений попробовать, так нам и дется некуда будет!» Это был хороший урок пастырского богословия в реальных условиях. Позже, в КДА у меня была тема дипломной работы «Современная практика пастырского служения в местах лишения свободы», при подготовке которой много чего узнал полезного, но таких знаний, как дает зона – вряд ли где получишь.

Благоразумный разбойник 21-го века, отбывая свой срок наказания, помощи не попросит. Он храбро терпит все тяготы и лишения тюремной жизни: сумел дров на воле наломать – сумей и ответить, как настоящий мужик. Бывает, что ходит такой в церковь, и кается и причащается, а сам больной – то хромает, то синяки под глазами от слабости. Предлагаешь ему хоть письмо о помощи в журнал написать – оказывается. Говорит: «Я людям столько гадости сделал, а теперь просить у них помощи – ох как стыдно. Лучше так буду терпеть, что заработал». Конечно, так могут поступать только сильные характеры. А волков в овечьей шкуре везде полно, не только там. Но как быть с несправедливо осужденными, например, попавшими на зону через «ошибки следствия»? К деду с бабой в дом залезли налетчики, все забрали, на глазах у старика задушили старуху, а на утро пришли менты и посадили деда. Ему под 80, а тянет 15 за убийство любимой жены. Родных нет, здоровья – тоже. Так помогать ему или нет? Зона – это место, где люди пытаются жить и оставаться людьми. По-другому – выжить, пережить этот период жизни с минимальным ущербом для себя. А для этого придумывают разные способы. Жалобные письма в газеты и журналы – один из приемов. Возьмут церковный календарь, где все адреса, имена и фамилии расписаны (спрашивается – зачем печатать?!!), и давай писать, на сколько конвертов хватит – и архиереям, и в монастыри, и в соборы. Попытка – не пытка, может и попадет что. Все равно эти письма попадают в руки священнику, посещающему то учреждение, из которого оно написано, для уточнения – нужно ли этому человеку то, что он просит. Сейчас сложилась вполне разумная практика, что православные издательства печатают только те письма заключенных о помощи, которые будут сопровождаться печатью и подписью священника. Если прихожанин просит подписать такое объявление в газету, то батюшка открыто, или через старосту прихода уточняет – действительно ли этот человек нуждается. Хоть какой-то контроль существует. Конечно, за всеми не уследишь, и вполне возможно, что один из десяти получит вашу посылку, наестся сала, напьется чефира, растянется на нарах и скажет, что как прекрасен мир, в котором есть такие лохи! Но девять остальных будут плакать и радоваться, что хоть кто-то отозвался, обратил на них внимание, одиноких, брошенных, забытых, никому не нужных в это мире. За такую пропорцию я ручаюсь.

(40)